|
Владимиру Хотиненко повезло больше всех. Появившись в прокате в феврале этого
года, его картина "72 метра" собрала более 2 млн. долларов – казалось бы,
шикарная цифра для российского кино. Но режиссера быстренько обвинили в
спекулятивности темы – гибель экипажа "Славянки" уж больно ощутимо
перекликалась с трагедией "Курска". Еще один камень – картину восприняли, как
"свой" ответ блокбастеру "К-19" Кэтрин Бигелоу. Где уж тут до целостного
режиссерского индивидуализма?..
А напоследок, еще один момент. Пресс-показ "72 метров" состоялся через
несколько часов после взрыва в московском метро. Тогда телеэкраны вовсю
говорили о героическом спокойствии людей, игнорируя размышления об
ответственности государства. Такое смещение акцентов повлияло на восприятие
фильма: многие обвинили Хотинеко в излишнем патриотизме.
Режиссера критика не задела. Спустя время, он взялся за новую работу –
эпическое продолжение "Империи под ударом" – фильм "Гибель империи". По словам
режиссера, на телевидении ничего подобного по масштабности и грандиозности еще
не было. Что ж, надеемся, что на этот раз Хотиненко от обвинений в конъюнктуре
отмахиваться не придется.
По крайней мере, на площадке у Владимира Ивановича царит невероятно теплая
прозрачная атмосфера. Да и сам режиссер – человек удивительный: улыбающийся,
приветливый, по всему видно – счастливый.
– Все! Тишина! – по-режиссерски скомандовал Владимир Иванович, и в
артистической стало тихо. Мы приступили к беседе.
В ваших фильмах часто снимается один и тот же актерский состав. Это
принцип – снимать "своих" актеров, давать им работу по дружбе?
Просто я люблю работать с теми, с кем уже работал и, приступая к новому
проекту, пытаюсь занять прежде всего их. Я в них верю, они верят в меня. По
дружбе, конечно, предлагаю работу. Но если актер не соответствует роли, то я
его "по дружбе" поставлю на втором плане, чтобы дать заработать, но заглавную
роль никогда не предложу. У меня все актеры замечательные, если не сказать
выдающиеся и, слава Богу, они – мои друзья. С чего начиналась дружба, я уж и
не помню: с кем и как. Но "золотой список" уже определен.
В артистической появился вернувшийся с занятий по теннису, улыбающийся
Марат Башаров, и Владимир Иванович, глядя в его сторону, продолжил:
– Вот, Маратик, например, входит в золотой список. Он у меня уже много
поснимался, и сейчас я вполне могу сказать, что мы с ним стали друзьями,
правда, Маратик?
Башаров заулыбался еще шире и кивнул: конечно, Владимир Иванович.
И когда же Башаров вошел в золотой список?
После фильма "72 метра". А вообще, список у меня довольно большой: на кино
хватает, а если вдруг не хватает, то мы кого-то привлекаем. Сегодня, например,
на площадке вы видели Гошу Куценко.
Кстати, капризного актера Гошу Куценко Хотиненко умудрился сделать мягким и
добрым. Теперь он называет его трогательно – Гошенька.
Владимир Иванович, Ваша работа на ОРТ и "72 метра" начинались с
рассказов Покровского…
Да, когда-то Эрнст, Максимов и Любимов пригласили меня на ОРТ и предложили
экранизировать рассказы Покровского. Кстати, пока шла подготовка масштабного
проекта, я успел снять два телевизионных фильма.
А предшествовал всему довольно-таки мистический момент. Мой родственник –
подводник, капитан первого ранга – командовал атомной подводной лодкой.
Буквально за пару дней до приглашения на ТВ он говорит: "На-ка, почитай,
забавный писатель – Покровский". И дает "72 метра". Прочитать не успел, а сам
думаю: "Не та ли книжка?" Возвращаюсь – она. Меня такие чудеса подкупают.
Рассказы действительно забавные, повесть печальная. С тех пор замысел
бесконечно трансформировался. Сейчас вспоминаешь – боже мой, какие мы были
наивные!
Поехали в Кронштадт, еще не представляя, какие сложности нас ждут. Грандиозные
проблемы, прежде всего технологические. Мы же не знали, что настоящие лодки
снимать нельзя, а строить декорацию – даже не вопрос денег. Технически почти
невозможно. Все же построили. И кино сняли. Но прежде познакомились с самим
Покровским. Пригласили Валерия Залотуху в качестве автора сценария. Он не
любит чужой материал. Трудно было врубаться во все.
А не было страха "врубаться" в специфический мир подводников – со своими
правилами, законами, кодексом чести, обстоятельствами места и действия.
Не было. Надо было изучить уйму материала. Решить, как это снять. Правда, и
каналу, и мне все представлялось в ином масштабе. Мы затевали камерную
историю. А она превратилась в блокбастер. Канал предполагал основным акцентом
картины сделать те самые флотские байки, что так красочно живописал
Покровский. А у них, как раз, вспомогательная функция, как приправа к
основному блюду.
Кстати, у Покровского подробно описано, что чувствует человек, над
которым тонны воды. Если даже находит в себе силы вынырнуть на поверхность,
может погибнуть от кессонной болезни.
Да, самое интересное – показать, как люди себя ведут в экстремальной ситуации,
как пытаются спастись. Показать то, чего никто никогда не видел. Потрясающий
замес страшного и прекрасного. Единственный путь к спасению – через торпедный
аппарат. Единственный на лодке гражданский человек (его играет Сережа
Маковецкий) проделывает этот путь.
|
С фильмом связаны какие-то фантастические истории. К примеру, то, что
Эннио Морриконе, написавший музыку к "Однажды в Америке", "Профессионалу",
вдруг берется сочинять музыку для истории о российских подводниках. Ну не
фантастика?
Да, кстати, это было последней каплей в череде удивительных событий. Ведь на
самом деле я с самого детства долбанут на флоте. Знал все корабли, играл "в
Цусиму", причем старался ее выиграть.
Я уже смонтировал минут тридцать-сорок материала. Осталось музыку подобрать.
Совершенно случайно я поставил саундтрек, подаренный на какой-то из премьер.
Услышал первую же тему из фильма – и понял: вот оно. Как мальчишка, ночь не
спал: скорее в монтажную. Когда поставил – все соединилось, слилось. Но
готовую же мелодию - нельзя! Когда я произнес имя Морриконе, меня не поняли.
Никто не поверил, что это возможно. Но решили попробовать. Созвонились.
Встретились и два часа проговорили. Он посмотрел материал.
Спросил, как я отношусь к гибели "Курска", кто виноват. Я попытался
сформулировать свою точку зрения. Что слишком много политики вокруг трагедии.
Что главное для меня – записка, оставленная Колесниковым со словами любви...
Замечательный вопрос задала его жена: "А с чьей точки зрения вы хотите увидеть
историю?" И тут мы рассказали ей об образе, который нам самим помогал
почувствовать условную "точку зрения". Это чайка, которая с самого начала
действия наблюдает за происходящим. Известно, что чайки – души погибших
моряков. Как-то случайно, подкрашивая судно, чайку "пометил" матрос. И она
перестала быть просто нарицательной птицей, стала Предчувствием. Так возникают
иной масштаб, воздух истории, сторонний взгляд. Для Морриконе это было важно.
Абсолютным слухом он уловил необходимое сочетание героизма и интимности.
В фильме "72 метра", несмотря на всю трагичность истории, столько
смешных моментов, юмора – неужели съемки проходили очень весело?
Были и веселые моменты, были и грустные. В кадре осталась просто благодать.
Такое ощущение, что мы все время шутили, веселились и хохотали. На самом деле
все происходило намного сложнее. И не без неприятностей. Как-то в Севастополе
на лодке мы вышли в море, в шторм, а моя жена Татьяна как раз находилась на
связи, на берегу. Она первая увидела надвигающуюся стихию и сразу позвонила
нам со словами "К вам идет шторм!" Снимать было просто невозможно. Все
забились в кают-компанию, а наверху бушевала гроза и шторм. Довольно
страшно...
На самом деле сложно все! Поэтому мы стараемся, чтобы работа не была нам в
тягость. Чтобы она не становилась только каторжным трудом, а была немного и
самой жизнью, в которой есть приятные мгновения.
Наверное, поэтому Вы и над новым фильмом работаете всей семьей…
Да мы на всех фильмах семьей! На "Волках" жили в городке, где проходили
съемки, за четыреста километров от Москвы. Малюсенькая гостиница, с
оборудованной для съемочной группы ванной, нагреватель для воды. Моя жена
мужественно выдержала со мной всю экспедицию. Она ездила в Москву,
преподавала, потом возвращалась обратно ночным поездом. В номерах был такой
холод, мыши бегали кругом, а она приезжала ко мне!
Делаю выводы, что Татьяна Витальевна Вас, по меньшей мере, любит.
Хотиненко засмущался, заулыбался и обменялся с женой теплым взглядом.
Думаю, что другой корысти у нее не было.
Владимир Иванович, а не возникает желание: все бросить и уйти
куда-нибудь, скажем, к тибетским ламам. Ведь на съемочной площадке суета сует.
Вас это устраивает?
Хорошая идея. Вспомнил, недавно смотрел передачу о подготовке к церемонии
вручения "Оскара". И там прямо было сказано, что работа кинематографиста
считается одной из самых сложных профессий – конечно, если делать ее
по-настоящему. Раньше было более комфортно и менее масштабно. Снял маленькую
удачную сценку и все – уже в шоколаде, поэтому некоторые режиссеры ходили в
белом. А сейчас режиссеры ходят в павильоне в кроссовках или в тапочках, как
я.
А в тапочках, почему?
Потому что режиссерская работа очень спортивная. Есть замечательная история о
картине "Шестое чувство", где продюсером был Спилберг. Для режиссера "Шестого
чувства" картина была первой, и он спросил у Спилберга: "С чего мне начать?",
на что продюсер ему ответил: "Купите удобную обувь и снимайте на площадке все,
что вам придет в голову".
"Гибель" тоже в тапочках снимаете?
Естественно.
Может, расскажете, о чем фильм?
Я бы не стал называть "Гибель империи" продолжением "Империи под ударом". Тут
другие персонажи. Все подается на историческом фоне 1914-1918 гг. Картина
делится на новеллы – десять серий со своей детективной линией. Главные
действующие лица – контрразведчики в исполнении Александра Балуева и Сергея
Маковецкого. В картине задействовано невероятное количество новых лиц. Тут
только заглавных ролей – около полусотни... Ну все, хватит с вас…
Василиса Ундалова
|
ж
у р н а л д л я т е х, к
т о у м е е т о т д ы х а т ь
