|
О
семье, о родителях и их нравах
Я родился в очень крепкой своими устоями, нравами и традициями семье. В общем, достаточно простой. Мой отец был простым рабочим, а мама – учительницей младших классов начальной школы. И ненавязчиво, без всякой дидактики, они меня, а потом родившегося через семь лет брата Георгия, воспитывали не какими-либо поучениями, а собственным примером. Своими поступками, делами, разговорами, своими взаимоотношениями с другими людьми и с нами. И не сочтите это за самодовольство, но я считаю, что мы получили прекрасное воспитание – очень серьезное, я бы сказал, евангельское, в духе преданности всем нравственным канонам, сформулированным заповедями. Мы точно знали, что нельзя воровать, клятвопреступничать, что вообще врать плохо, что нельзя уже тем более убивать и так далее.
Мой отец строил Московский завод «Станколит» – чугунно-литейный, потом работал механиком в гараже этого же завода, а затем и заведующим гаражом. Отец мой грамоты практически не разумел, в анкетах, в графе образование, писал один класс, но при этом очень сильно лукавил, потому что, по-моему, он и одного класса не закончил. Однако, с тех времен и по сей день, когда его давно нет с нами, более мудрого человека я за всю жизнь не встречал. И, как сказал классик, «всем хорошим во мне я обязан книгам», так я могу сказать, что всем хорошим во мне я обязан своему отцу, которого всегда безумно любил. Отец был буквально начинен всевозможными безумно интересными историями, веселыми и грустными, которые он нам, естественно, и рассказывал. И если бы мы предвидели, что впоследствии займемся литературой, то уже тогда надо было бы все эти истории записывать. Хотя и того одного процента, той сотой доли, что мы запомнили, хватило для того, чтобы обильно снабдить все наши двадцать романов, сценариев и повестей образцами этого прекрасного юмора, за что хвалят нас, хотя на самом деле хвалить надо нашего отца.
О школе, о дальнейшей борьбе с бандитизмом, о падении в литературу
Я был хулиганом с общепринятой точки зрения, хотя на самом деле, я просто не терпел никаких посягательств на свое достоинство, а в школе это частенько вызывает драки и тому подобные вещи. Я этого отнюдь не чурался. Тем более, что в старших классах активно занимался спортом, был не слабеньким мальчиком. Я не ставил себе чемпионских задач, а просто занимался спортом и хотел быть сильным, здоровым, ловким, быстрым, поэтому занимался и боксом, и мотоспортом, и стрельбой, и плаванием…
В дальнейшем совокупность независимого нрава и наличие шести спортивных разрядов привела меня в отдел борьбы с бандитизмом. Для борьбы с преступным миром я, по крайней мере, физически, был подготовлен. Почему я всё же ушёл из органов? Этот вопрос вначале очень беспокоил, но мне быстро стало понятно, что, во-первых, когда я перестал быть опером, стилистика моей жизни мало изменилась: я продолжал ловить и изобличать преступников только уже на бумаге. Причем, давая волю своему воображению, своей памяти, опыту, я получал более красочную, чем на службе, палитру, где, как у дворника, сколько снегу наметет, столько надо и убирать. Но это все пришло позднее, когда мы с Георгием написали и издали три книги. И стало ясно, что это очень трудоемкая и затратная по времени и по силам работа. Но несколько лет мне удавалось за счет внутренних ресурсов совмещать писательство с не менее трудоемкой работой – следователя по особо важным делам МВД.
Мы с Георгием упали в литературу, как слепой в колодец, не имея к этому ни малейшего отношения. Замечу, что впоследствии, уже будучи «писателями в законе», штудируя писательский справочник, мы выяснили, что среди всей писательской братии только мы были «ниоткуда», как говорится, «с куличкиного болота». У всех прочих родители или ближайшие родственники были либо писателями, либо литературоведами, либо критиками, либо, на худой конец, артистами, режиссерами, и уж совсем на худой конец, были знаменитыми врачами, инженерами и так далее – то есть, элитой общества. А о наших корнях я рассказал несколько раньше.
О первом успехе
Вторая наша повесть «Ощупью в полдень» просто лежала уже во всех парикмахерских, приемных.… Но тогда были не книжки, а журнал «Огонек», который выходил неслыханным гулливеровским тиражом в 2 200 000 экземпляров, что обеспечивало приблизительно 10 миллионов читателей. Согласитесь, что это внушительная цифра. И за очень короткий срок, за 2-3 месяца, нас практически узнала вся страна, и даже многие запомнили фамилии. Писали в выходные, ночами, в отпуске, на бюллетене…
Был такой знаменитый режиссер Столпер, который первым к нам обратился на Мосфильме и сказал, что хочет экранизировать «Ощупью в полдень». Мы были счастливы, тем более, что режиссер концептуально очень четко совпал с нашими идеями, и мы уже совсем было договорились, но на выходе мастер заметил, как бы вскользь, что сценарии к своим фильмам он пишет сам. Мы с этим согласиться никак не могли и не хотели. За сценарий по тем временам платили более или менее пристойные гонорары, на которые мы и намеревались жить. Будучи не слишком сдержанным на язык человеком, я прямо с порога заявил Столперу, что у него очень своеобразные представления о справедливости: за наше доброе имя он один хочет иметь две «Волги» (одна у него уже была, и вторую он спокойно мог купить на гонорар). А мы двое не должны иметь ни одной, хотя нам нужна одна на
|
двоих.
Мои слова в известном смысле оказались почти пророческими в худом смысле этого слова. Потому что у Столпера буквально через несколько дней украли его новенький автомобиль. Мы с братом предполагали, что в своих показаниях милиционерам он наверняка нас упомянет в качестве возможных похитителей. Я до сих пор и не знаю, сделал он это или нет, но факт в том, что он пошел по всем инстанциям, рыдая и вырывая на себе последние волосы, после чего режиссеру выделили фонд на покупку новой машины. Тогда проблема была даже не в деньгах, а в очереди или в фонде. Купил он новую «Волгу», и жизнь становилась все прекраснее, когда мой коллега и сослуживец по Петровке, 38 Сеня Камбур нашел первую украденную «Волгу» где-то на Северном Кавказе и доставил ему ее обратно. Таким образом мое пророчество сбылось на все сто процентов: у него оказалось две «Волги», а у нас по-прежнему ни одной. После этой истории со Столпером мы поняли, что представляем некоторую ценность для кинематографа, и начали предпринимать самостоятельные действия. Они увенчались успехом: мы прорвались на «Мосфильм» со сценарием. Потом пошли и другие студии, в итоге, мы сегодня авторы множества фильмов, театральных пьес и постановок. Но главное, конечно, надо было работать, работать, и еще раз работать, что мы с большим увлечением и делали вместе с Георгием. На самом деле наша дружба, взаимная любовь, взаимопонимание, единство взглядов, представлений, как эстетических так и политических, жизненных настолько совпадали, что это давало нам возможность заниматься общим творчеством.
Как практически это было? При создании киносценариев – один способ, при создании книг – другой. Когда задумывалась книга, мы бродили по улицам или дорожками очередного Дома творчества и искали проблему, человеческую проблему, интересную для нашего общества. Это непростое занятие, потому что проблем-то хватало, но хотелось взять наипервейшую или одну из важнейших. Когда она определялась, из нее мы уже выделяли более узкую тему, а под нее начинали подбирать сюжет. Это могла быть абсолютно реальная жизненная история, как, например, в повести «Двое среди людей» – полностью и целиком документальной, только мы заставили эти документы заговорить художественным языком. В других случаях у нас некие фактические события из жизни домысливались, осмысливались, иногда оставались такими, какими они были, и окружались сочинением. Это относится к большинству наших произведений, которые поровну состоят из того, что было в действительности, и из того, что могло быть, но было сочинено конкретно для данного произведения.
Мы с Георгием сейчас пишем – уже очень давно, четыре года – огромный роман. Он, наверное, будет больше, чем все, что мы до этого издавали. Хотя у него еще до сих пор нет окончательного названия, только рабочее – для употребления в разговорах между нами. Роман, который по своему духу и построению напоминает «Сагу о Форсайтах». Это история старой, очень почтенной московской семьи, прослеженная нами с 1913 года по нынешние дни. Действие в романе происходит сегодня, а к прежним годам мы возвращаемся в реминисценциях разных персонажей, что определяет различную стилистику воспоминаний. Это разнообразие, мне кажется, должно нравиться читателю.
О Москве, путешествиях и любви к Марьиной Роще
Люблю путешествовать и ненадолго менять место пребывания, потому что Москва кажется мне самым дорогим и милым местом, и я его ни на какое другое не готов променять, и не был готов променять, когда такая опасность или, скажем, такая возможность существовала, когда очень многие люди бежали из Советского Союза, из России. Я непоколебимо был приверженцем своей родной Марьиной Рощи, в 6-м проезде которой и появился на свет. Так что я москвич не только коренной, но и убежденный патриот своего родного города. Тем не менее, путешествовать люблю. Практически я объездил весь мир. Есть, может быть, только несколько мест, где я не был, включая весь Советский Союз – то, что сейчас называется грубой аббревиатурой СНГ, а раньше было весьма стройным государством по имени СССР, я объездил вдоль и поперек. Это мне довелось не столько в силу служебных командировок, сколько уже во время писательской жизни, когда я убедился, понял и узнал, что масса людей на свете, на нашем российском свете, хочет со мной познакомиться, побеседовать от души, послушать меня.
И начались поездки – писательские рейды. Кроме того, в определенные этапы моей жизни это было еще и источником существования, потому что многие из этих поездок оплачивались, я зарабатывал таким образом на хлеб, на жизнь. Я охотно перемещался от Бреста или Калининграда, до Владивостока или Кушки. Мурманск, Берингов пролив – везде я побывал. А еще на Урале и в Сибири, в Западной, Восточной, Центральной России. Далее – Кавказ, Крым, Прибалтика… Для меня белых пятен практически не осталось. Я и сейчас, если у меня выдается хотя бы неделька, не прочь куда-нибудь сигануть, не обязательно в место, где я раньше не был, а часто и в такие места, которые мне просто нравятся. Например, недавно я был в Геленджике, это совпало с фестивалем Международного «Детектив-клуба», к которому я имею некоторое отношение, и провел там замечательную неделю. Появилась масса интересных знакомств, как с достойными мужами этого города так и с прелестными женщинами. К примеру, заместитель мэра – очаровательная дама, да и журналистский корпус чудесен в его женской части… И место само по себе очень красивое, гостеприимное, море прекрасное, рыбалка опять же. Я не нахожу ни одного «но», чтобы туда не поехать.
Беседовала
Ирина Ундалова
|
ж
у р н а л д л я т е х, к
т о у м е е т о т д ы х а т ь
