ИСТОРИИ В ДЕТАЛЯХ

Один день с Олегом Пикерским

Камера!.. Мотор!.. Стоп! Снято!

Остроумный, предприимчивый и авантюрный. Всегда выглядит безупречно, одет с иголочки. Любит комфортные автомобили, проверенные временем хиты и лес. В паспорте записано – Олег Пикерский. В трудовой книжке – директор туристической компании "Артекс 94".

В молодости, в поисках длинного рубля, полгода проработал лесорубом. Был замечен в районе Устилимской ГЭС. Вышедши из лесу, как-то неожиданно, в первую очередь для себя, попал на Киевскую киностудию имени Довженко. Пришел туда администратором, ушел – директором картин.

Сейчас на киностудии практически не появляется. "Это сродни первой любви. Тебе 16. Ты влюблен в девушку. Она свежа, юна и прекрасна. Вы расстаетесь. Через 20 лет провидение дарит вам случайную встречу. И ты думаешь: Боже, и почему я ее встретил? Где та девушка, чей образ ты хранил в сердце?.. Это метафора о киностудии. Мне не хочется там бывать. Это бередит мои чувства и воспоминания…" Нет, это не скелет в шкафу. Просто весельчаку и душе компании иногда позволительно побыть чуточку сентиментальным…

Для нас он сделал исключение.

И согласился на свидание со своим прошлым

Да, именно через эту старую проходную 21 сентября 1974 года я вошел на киностудию. Видите, как символично? Теперь она забита, закрыта. В общем, наверное, я вовремя оттуда вышел.

ОЧень хорошо помню свой первый рабочий день.  А! О! Это же киностудия! Это же кино–съемки–актеры! Это же романтика! И с другой стороны – это же черт знает что такое – чем я буду заниматься. Вы только подумайте: администратор съемочной группы…  В тот день принимали кинопробы. Кстати, моя первая картина – типичный пример советского реализма. Она называлась "Мерзочуль, Или это было в межгорье". Ситуация следующая: узбеки приехали на Украину снимать фильм, как узбеки били "наших местных" немцев. А мы, в свою очередь, должны были ехать в Узбекистан и два часа показывать, как украинцы строили Большой Каракумский канал. Так называемый творческий обмен. Да… В общем, директор киностудии Альберт Путинцев привел меня в этот административный корпус (тогда здесь находилась директорская проекция) и говорит: "Кинопробы смотреть будешь."  Да, сейчас тут мрачновато… А раньше!.. Эх!.. Среди актеров на главную роль был заявлен народный артист РСФСР. Вы наверняка его знаете. Благообразное такое лицо. Всегда играл генералов, царских офицеров. Я уселся, рот открыл, смотрю. И тут вскакивает оператор и безапелляционно заявляет: "Так, стоп! Я его снимать не буду!" Представьте, обычный о-пе-ра-тор! Все: "Почему?" Оператор: "Да вы посмотрите на него. Он же алкоголик. А мы, между прочим, в Среднюю Азию едем. А там, между прочим, жарко. Его морда такого красного цвета будет, что ее ни одна пленка не выдержит". Сразу начались привычные штатные прения, творческая дискуссия. Все думали, что с этим актером можно сделать. Как его можно загримировать. Как его удержать, в конце концов. В общем, отстояли актера. На мою голову. Мы снимали большую часть картины в Намангане. И в мои обязанности входило отправлять этого, простите, героя домой. Рейс "Наманган – Ташкент", а дальше "Ташкент – Москва". Представьте картину: в Намангане я захожу в салон самолета. Народный герой беспорядочно висит на моем плече, голова болтается где-то в районе моей груди. Я подзываю стюардесс. Поднимаю голову народного и говорю: "Девушки, узнаете?" Девушки – хи-хи-хи. "Так!" – заявляю голосом, неимущим к возражениям, – "В Ташкенте выгрузить. И отправить на Москву!" Да… Так мы начинали.

Проработал я полгода. Пообвыкся. Все равно, мальчишка мальчишкой. Дело было под Новый год. Подходит ко мне директор картины и говорит: "Сегодня едешь в Москву. За руки, за ноги, – твои проблемы, – но привозишь сюда какую-нибудь молодую артистку. Нам ее отснять надо! Для того, чтобы выполнить план." Я понимаю, что он практически бросает меня под танк, но сказать ничего не могу. Вечером отправляюсь на вокзал. 24 декабря. Естественно, какие билеты?! Шатаюсь возле поезда, авось повезет. Из вагона неожиданно вынырнул проводник: "В Москву? Довезу. Перед самым отправлением заскочишь в вагон. Там разберемся." Я воодушевился. А тут еще молодая пара подошла с той же проблемой. Проводник и их приютил. Поезд тронулся, мы уселись в купе проводника. Он засуетился, захлопотал и по-хозяйски говорит: "Сейчас чайку попьем. А потом я вас расселю… Деньги давайте." Мы расслабились. Проводник пошел по вагону собирать билеты. И вдруг через секунду влетает с бешенными глазами: "Контроль!!! Так рано! Что делать? Контроль! Так, девушку оставляйте у меня, а сами – марш отсюда! Разбегайтесь!" Ну, мы и побежали. Бегал я по поезду, бегал… Сначала от контроля. Потом контроль меня догнал, и я, под видом дружинника, бегал с контролем и искал "каких-то" двух зайцев. Умаялся – не то слово. Смотрю на часы – полвторого. Сколько же можно бегать? Я вернулся в купе и навис над проводником: "Послушай, парень, я тебе деньги заплатил? Я их отработал. Я устал. Спать хочу.  Живо укладывай меня спать!" Кстати, где бегал мой коллега по несчастью, я так и не узнал. Мы бегали отдельно. Правда, утром встретились. Вышли на московский перрон. Посмеялись, познакомились. Оказывается, мои попутчики, не кто иные, как сама Клара Новикова с мужем. Елки зеленые! Я из-за нее полночи по поезду гонял, а она в моем купе отсыпалась… Клара как раз выиграла всесоюзный конкурс молодых артистов эстрады. И ее пригласили в Москву. На ее имя был заказан номер в гостинице "Москва". И они с мужем пригласили меня к себе умыться и привести себя в порядок. Оживившись, я радостно принял приглашение, и мы отправились в гостиницу. Ребята! Я попал в "Москву"! Это же целая история… Хожу, рот открыл, осматриваюсь. А Клара привезла комиссии гостинцы из Украины – отдельную сумку с сувенирами: четыре бутылки горилки и два "Киевских" торта. Эта ценность бережно была поставлена на кресло. Мы же люди советские – все понимаем. Ее же в Москонцерт возьмут не потому, что она талантлива, а потому, что водки много привезла. Как же без сувениров-то? Пока Клара готовилась к важной и решающей встрече, я прогуливался по номеру… И вдруг… Упс! Нечаянно зацепил сумку. Она с грохотом повалилась на пол. Три бутылки вдребезги разбиваются, и стекольно-водочная жижа медленно пропитывает торты. Никогда не забуду Кларино лицо!  Как в "Маске", оно ездило туда, сюда… Я понимаю, что…: "И! Как я мог забыть! Меня же срочно ждут в Госкомкино. Извините ребята. Работа." В момент бросаюсь к двери и исчезаю. Они со мною даже не попрощались…

Это самый большой павильон киностудии. 3 тысячи квадратных метров! Для сравнения: в 54-м году здесь праздновали 300-летие воссоединения Украины с Россией. Так в этом павильоне накрыли столы на 3 тысячи персон! Это, между прочим, всамделишный ангар для немецких цеппелинов. Наши его у немцев купили. Такая тишина… Чувствуете запах запустения?... А раньше тут одновременно по три съемочных группы работало. Помню, мы снимали очередной фильм. И для съемок взяли два уникальных попугая. У хозяев выпросили. Пообещали, что ни одно перышко с них не упадет. Во время съемочного процесса один из них улетел. Так я за ним по всем этим мостам лазил. Благо он оказался никудышным летуном. Но погонял он меня порядочно. Я часа три по балкам прыгал, пока он не устал, и у меня язык не выпал. Достал-таки…

Кстати, это – рир-экран. Когда-то он считался самым крупным в Европе. На помост ставился автомобиль, его покачивали, а мимо "проезжал" фон…

Раньше здесь был макетный цех. Когда ко мне приходили друзья, я их сразу же тащил сюда. Почему? Да потому что здесь собиралась основная часть танков, которые вы видели в кино. Они же на самом деле маленькие и ездили на веревочках по таким же крохотным полянкам. Что? Только вывезли, да?

Пойдемте, я вам еще декорации покажу. Вот здесь всегда стояли шестиметровые декорации. Во времена советских дефицитов вопросы с реквизитом решались очень споро. К примеру, для съемок требовалась ванная, обложенная кафелем. Какой-нибудь предприимчивый снабженец обязательно выяснял, сколько эта декорация будет стоять. От этого зависело количество песка, на котором будет держаться  плитка. Чтобы потом ее можно было снять, не повреждая. Дальше она незаметно списывалась и исчезала. И проецировалась в доме у какого-нибудь начальника.

"ХозЯин пришел! Мужики, смотрите, наш хозяин пришел."  О, как все поседели, постарели… Это наши осветители. Мы с ними весь Советский Союз объездили. Ведь чем примечательна работа в кино? Мы всегда находили самые интересные "дыры", как их называли, в самых неожиданных местах. От Камчатки до Карелии, Средняя Азия… Да, поездить в таких масштабах в то время можно было только с кино. Знаете, кино – это же симбиоз искусства и производства. За производственно-финансовую часть отвечал директор. Он был самостоятельным хозяином. Я проработал директором 12 лет. На каждую картину мне выделяли 380 тысяч рублей. Это не значит, что я регулярно получал чемоданчик с деньгами. Увы, нет. Мы приезжали в экспедицию в очередной город, и я открывал счет в банке, на который мне переводились деньги. Я ими всецело распоряжался. А потом отчитывался за каждую копейку.

СейЧас я покажу вам нашу гордость – бассейн для комбинированных съемок. На нем снимали масштабные батальные сцены. Что это? Сбор барахла всех времен и народов. Да, жалко. Огромнейший бассейн был. Когда-то здесь морские сражения снимали.

Странно, но у меня работа на киностудии исчисляется не годами, а снятыми фильмами. Как директор я отснял 12 фильмов. Самый любимый – это, наверное, и самый известный, – "Полеты во сне и наяву". Эта картина оправдала все надежды.  Затраты окупились сторицей. Я имею ввиду не столько финансовые, сколько эмоциональные. Трудно объяснить… "Полеты…" удовлетворили наше тщеславие, простые человеческие чувства. Хотя давался он ох как трудно. Его же очень натужно принимали. В свое время поставили на фильме диагноз: несоветский. И все – ничего не попишешь. Благо продвинутое московское киношное сообщество заинтересовалось нашими "Полетами…". Протолкнули.

РебЯта!.. Какая же тут была жизнь. Бурлила круглосуточно. Мы тут работали, спорили, пили, гуляли. Могли сидеть безвылазно сутками. Оправдывались ночными съемками, тонировками… Кто это все проверял? Никто! Да и это же, так сказать, очаг культуры и бесконтрольного творчества. Видите, некоторые двери так и остались, оббитые дерматином. Сейчас это воспринимается как реликт. Но на самом деле, скажу вам по секрету, это чтобы шума меньше было. В общем, вся съемочная группа сидела здесь. Два коридора разухабистых ребят и девушек.

Мой кабинет находился на шестом. Столько времени прошло, а я до сих пор не могу понять… Быть может, вы объясните? Существовала такая традиция: в кабинете режиссера диван разрешался, а у директора – ни под каким предлогом. Что можно режиссеру – непозволительная роскошь для директора. Почему? Правда, я очень удачно вышел из ситуации. Я взял три кресла и аккуратненько отпилил у них подлокотники. При форс-мажоре быстренько соединял кресла – получался мало-мальский диван. А в штиль – кресла расставлялись по углам.

Я проработал на киностудии 15 лет. А потом вдруг стало скучно. Нет, кино – это захватывающий процесс. Но цикличный. И никуда от этого не денешься. К тому же, наступило эпохальное время перестройки, авантюрных и смелых идей. Захотелось проверить себя в свободном плавании. Заработать денег, чего скрывать. И мы с Зориком создали экспериментальную творческую дирекцию "Кинозрелище". По советским бумажкам она котировалась, как хозрасчетное предприятие. Авантюра чистой воды. Что говорить – развал, ребята, развал!.. Наша деятельность началась очень отчаянно. В то время проходил кинофестиваль "Молодость-88". Талантливые ребята со всего мира свезли в Дом кино свои фильмы. Днем работы отсматривало жюри, а вечером их бережно закрывали в кинохранилище. Получалось, что фильмы до массового зрителя так и не доходили. Мы постарались исправить эту непростительную оплошность. Я договорился с кинохранилищем и однажды вечером оказался среди металлических боксов. Одни названия. Фильмы-то я тоже не видел. Пришлось выбирать по названию. Я сразу обратил внимание на бокс с надписью "Транссекс". "О! Это пойдет!" – по простоте душевной я решил, что этот фильм о дорожных проститутках. Ведь в то время зритель требовал гуцулов и обнаженную грудь… Вечером я забираю фильм из хранилища. В условленном месте меня ждет Зорик. И мы отвозим кино в какой-нибудь клуб. К примеру, премьера "Транссекса" прошла в клубе ГВФ. Мы сделали афишу: "Транссекс. Проститутки на дорогах". Ребята, народ повалил толпами! Мы же тем временем сидим под клубом и ждем, когда фильм закончится, чтобы быстренько перевезти его в следующее место. И так всю ночь. Кстати, директор клуба ГВФ после "Транссекса" нас чуть не побил. Оказалось, что эта картина относилась к разряду "науч-попа", и два часа нудно и исключительно медицинскими терминами вещала о транссексуалах. Обманутые студенты пошли на директора стеной с требованием вернуть свои деньги. За моральный ущерб.

Нет, я ничуть не жалею, что ушел из кино… Хотя… Если быть честным до конца, иногда, когда смотрю какой-то старый фильм, душа поскрипывает. Поскрипывает… Или, когда встречаю знакомую съемочную группу в процессе работы, часик-другой возле них постою, вспомнится все… Такая ностальгия. Мне же это дело до боли знакомо. Да, хотелось бы, хотелось бы….

Анна Иваненко

Фото: Владимир Беднарский

К СОДЕРЖАНИЮ НОМЕРА